Объевшись торта "Мишка косолапый",
Я вышел в ночь поймать любимой тачку.
"Такую мразь зовут наверно, Чапой," -
Подумал я, взглянувши на собачку,
Которую девчонка-малолетка
Вела в кусты осенние просраться.
"Послушай, как зовут тебя, соседка?
Не хочешь научиться целоваться?" -
"Альбина, - отвечала чаровница,
Потупившись, добавила: - хочу".
"Тогда пошли к тебе скорей учиться!
А я уж, будь покойна, научу.
Скажи, а папа с мамой дома?" - "Нету".
"А где они?" - "В отъезде". - "Очень жаль"
И подхватив под мышки дуру эту,
Я поволок её гасить печаль.
О, мой читатель, хрюндель краснорожий!
Ты помнишь, как во дни младых забав
Лежал ты на травы зелёном ложе,
Зефирку малолетнюю обняв?
Вот так и я, годами старый папа,
Лежал с моей зефирочкой в обнимку,
А рядышком скакала мерзость Чапа,
Собачьи демонстрируя ужимки.
(Одни девчонок называют "фея"
Зовут другие "тёлка" или "жаба",
А я зову зефирками и млею -
Не бог весть что, но не хамлю хотя бы).
Когда ж моя зефирочка Альбина
Сомлела и сняла с себя штанишки,
Я понял, что пора проститься чинно,
Что все, что будет дальше - это слишком.
Поцеловав округлости тугие,
Я подхватил со стула плащ и шляпу.
Но не сбылись намерения благие -
В прихожей напоролся я на Чапу.
Озлобленная мелкая скотинка
Услышала команду: "Чапа, фас!" -
Подпрыгнула, вцепилась мне в ширинку
И с воем потащила на матрац.
"Куда вы торопились, добрый гуру?
По мне уже учить - так до конца.
Меня вы, видно, приняли за дуру,
Но я то вас держу за молодца!"
Альбинка, подразнив меня словами,
С моей мотни животное сняла.
Не описать мне, не раскрыть пред вами,
Какая ночь у нас троих была!
Троих, поскольку милый пёсик Чапа,
Орудуя слюнявым язычком,
Лизал нас, щекотал, толкал и лапал,
И в сексе был отнюдь не новичком.
Вернулся я к покинутой любимой
Ободранный, но с нанятою тачкой,
И прошептал чуть слышно, глядя мимо:
"Любимая, обзаведись собачкой".